универсантки

И проводку починит, и азот добудет

Традиционно считавшийся «мужским» факультет завоевывают женщины? Как представительницы прекрасной половины человечества приходят к занятиям таким неженское делом? С этим вопросом мы обратились к Марине Валерьевне Бутурлимовой. Сфера ее научных интересов — квантовая химия. Звучит не очень понятно, но интригующе.

М.В.Бутурлимова (справа).

М.В.Бутурлимова (справа).

— К моменту окончания физико-математического класса школы выбор у меня стоял между физикой и химией. Выбор был формально сделан в сторону физики (кафедра молекулярной спектроскопии Физического факультета СПбГУ), но научная работа очень переплетена с химией, — рассказала Марина Валерьевна. — Начиная преподавать еще в аспирантуре, знаешь чуть больше студента. Но чтобы у него сложилось впечатление, что предмет глубже просто написанного в учебнике, постоянно много читаешь, «углубляя» тем самым преподавание.

Марина Валерьевна ведет, в основном, лабораторные работы. Насколько неплохо это у нее получается, я имела удовольствие испытать на себе. М.В. Бутурлимова повела меня в 1-ю физическую лабораторию, рассчитанную на занятия для 1 и 2 курсов. Основное помещение лаборатории погружено в таинственный полумрак, и во время эксперимента источником света может являться настольная лампа. Интересно, почему?

— Знаете, когда мальчики и девочки остаются наедине… — шутит во вполне присущей не лишенному чувства юмора факультету манере Марина Валерьевна. — На самом деле, ребята во время выполнения задачи сами чувствуют, что источник света соседа может помешать четкому наблюдению процессов. А представьте, что бы было при верхнем освещении помещения.

Лабораторная работа — это всегда маленький эксперимент, для совершения которого можешь сам поставить условия, видеть происходящие процессы. При решении задачи ты всегда находишься в рамках, однако, если остается время и есть желание, можно изменить параметры и получить собственный результат. Такой возможностью студенты часто пользуются.

Марина Валерьевна рассказала и о некоторых секретах привлечения интереса студента к работе:

— Так как студент приходит впервые, начинать сразу со сложного нельзя. Ему надо рассказать о работе лаборатории. А через год приходит следующий курс, и опять ничего не знает. Казалось бы, курс за курсом, для решения даются, в общем-то, одинаковые задачи. Но самое интересное заключается в реакции студентов на неизвестное. Лабораторные работы тем и хороши, что студентов мало — 8–10 человек в группе, — и с каждым можешь поговорить. В конце работы студент должен написать отчет о полученных результатах. Здесь-то и выясняешь, откуда он взял такие результаты, откуда вытекает то и это. Иногда из подобных разговоров получаешь такие удивительные вещи, о которых никогда сам не думал и, возможно, никогда бы к ним не пришел.

Марина Валерьевна главным своим правилом считает уважение к студенту, предполагая, что он потенциально умнее. Стоит его только научить.

М.В.Бутурлимова (слева) с коллегами.

М.В.Бутурлимова (слева) с коллегами.

— Был такой студент у нас — большой теоретик. Я ему на простых вещах что-то пытаюсь объяснить, а в ответ получаю четыре страницы формул. Он говорит: «Нет, вы не правы». Поэтому преподаватель никогда не должен говорить: «Ты сам ничего не понимаешь, делай, как тебе сказали». Опять же, в процессе разбора можно столкнуться с интересными для тебя открытиями.

Одним из самых интересных и неожиданных поворотов нашего разговора оказалась тема ежегодного приезда шведских студентов на Физический факультет СПбГУ. С европейским уровнем оснащенности техникой — что их может здесь привлечь? Даже из своего опыта стажировки за границей М.В.Бутурлимова знает, что по нашим меркам очень дорогие приборы там можно получить легко, при условии твоей полнейшей занятости научной работой. У шведов техника — нажал кнопочку, и на экране картинка. У нас же все нужно делать своими руками. Если покрутил ручку, что от этого поменяется? Напустил давление — тоже видны изменения. Им это очень интересно. Наши студенты к инженерам относятся с большим пониманием, а после шведов приборы надо чинить. Находясь в России, шведы каждый день делают лабораторные работы, потому что у них в Швеции нет такой возможности. В их университетах приборы только современные, поэтому студенты не имеют практического курса начальной общей физики. Например, есть понятие «оптический пинцет». С помощью двух лазеров можно перенести молекулу. Но в этой технике, будучи студентом второго курса, вы разобраться не можете. Вы только знаете, что если нажать определенную последовательность кнопок, что-то произойдет, и на экране получится то, что от вас хотят увидеть. В России же — набор проводов, каких-то «штучек», каких-то линз, и вы все можете потрогать руками и сделать сами. Это происходит на уровне общей физики, той физики, которую они знают. Знают теоретически, но руками никогда не делали.

А как себя ощущает женщина-физик на факультете? Молодые преподавательницы физфака на это скептически усмехаются: мужчины уходят зарабатывать деньги, а преподавать остаются девушки, и работу большинству надо выполнять специфическую. Например, если для учебных целей нужен жидкий азот — а это колба объемом 18 литров, — чтобы ее наполнили, в определенный день к конкретной двери ее надо отнести, а потом — обратно.

— Так что с мужчинами мы равны, — с оптимизмом смеется М.В.Бутурлимова. — И с гаечными ключами обращаться умеем, и поправим сгоревшую проводку. Потому что мы — физики.  

Ксения Капитоненко