из дальних странствий

Обреченная на многообразие

Окончание. Начало в № 16 за 2008 г. и № 18-19 за 2008 г.

После аварии. Агра

…Мы стояли в темноте и ждали машины, которая наконец-таки довезёт нас до Агры. Между нашим водителем и солдатами велись оживлённые дебаты, непонятные нам в силу языкового барьера. Неподалёку, усугубляя всю эту фантасмагорию, проходила шумная иллюминированная свадебная процессия.

Автор в Гималаях, в национальной одежде гуркхов. На заднем плане видна британская ратуша — наследие колониального режима, затерянное в Гималайских горах.

Автор в Гималаях, в национальной одежде гуркхов. На заднем плане видна британская ратуша — наследие колониального режима, затерянное в Гималайских горах.

Приехал, наконец, из Агры новый джип. Нашу многострадальную машину взяли на буксир — привязали чем-то, похожим на велосипедные покрышки. Поскольку новое авто оказалось меньше прежнего, часть из нас разместилась в разбитом джипе. На каждой более-менее ощутимой кочке и колдобине привязь лопалась, а какой-то побитый временем мост и вовсе оказался для нашей скорбной процессии несокрушимой линией Маннергейма: трос лопался через каждый метр. В окрестностях Агры, а потом и в самом городе «буксировочный трос» перестал лопаться — то ли дорога стала лучше, то ли удалось-таки крепче его привязать — и мы даже на какое-то время забыли о влачимой нами машине. Вспомнить о ней нас заставил уже в Агре безвестный велосипедист: он подъехал к нам, когда мы остановились на красный свет, и сказал, что мы потеряли машину на предыдущем перекрёстке…

 

Кто-то из местных сказал нам, что Тадж-Махал красив при восходе солнца, в 5 часов утра. Как я узнал позже, стены этого грандиозного мавзолея выложены из полированного полупрозрачного мрамора с инкрустацией из самоцветов. Мрамор этот имеет такую особенность, что при ярком дневном свете он выглядит белым, на заре он выглядит розовым, а в лунную ночь — серебристым. Знал бы я тогда про такие метаморфозы Тадж-Махала — поехал бы смотреть на него не только на заре, но и в лунную ночь.

Уговорились, кому интересно, встать в 4 часа ночи, чтобы к восходу солнца успеть к Тадж-Махалу. Любопытство одержало верх над сном ещё у двоих из нашей компании, и, наняв лихого рикшу, мы отправились в путь.

Мы долго плутали в темноте по узким извилистым улочкам города, выясняя, как же пробраться поближе к Тадж-Махалу — мавзолей со всех сторон был окружён высокой стеной. Ночная Агра была на удивление оживлённой для такого времени суток: тут и там встречались группы сидевших людей, работали магазинчики (в частности, молочная лавка — очень актуально в 4 часа ночи!). На границе с мусульманской частью города стоял блокпост. Солдаты посоветовали не ездить в мусульманские районы, а заодно подсказали, что Тадж-Махал можно увидеть с другого берега реки.

Тадж-Махал — мавзолей-мечеть, находящийся на берегу реки Ямуна. Построен он в 1630–1652 гг. по приказу императора Великих Моголов Шах-Джахана в память о жене Мумтаз-Махал, умершей при родах (позже здесь был похоронен и сам Шах-Джахан). На другом берегу реки должно было располагаться здание-близнец из чёрного мрамора, но его так и не построили. Соединять эти два здания должен был мост из серого мрамора, также оставшийся лишь проектом.

Путь был неблизким, мы долго петляли по городу и на место выехали прямо к рассвету. Противоположный берег оказался противоположным во всех смыслах. За рекой, на высочайшей набережной-пьедестале возносился к небу огромный Тадж-Махал. Здесь же широкой полосой тянулся заболоченный берег (по сути, это русло реки — в сезон дождей вся эта болотная «прелесть» уходит под воду), вдали виднелись развалины.

И тут появилось солнце. Долго ожидаемое (это по ощущениям — на самом деле, не прошло и десяти минут), оно появилось, тем не менее, неожиданно над разрушенным храмом и стремительно поползло вверх по небу — словно актёр, готовящийся какое-то время за кулисами, а потом стремительно выходящий на сцену, отметая прочь все сомнения. Выглядевший прозрачным в предрассветных сумерках Тадж-Махал с первыми лучами солнца словно наполнился светом, приобрёл тёплый желтоватый оттенок…

Обратно мы ехали по просыпающемуся городу: перед своими домами люди готовили еду, чистили зубы, собирали детей в школу, сами собирались на работу — всё происходило на улице, будто индийцы избегают своих домов, словно это опутанные сетями гробницы (как в своё время написал античный историк Аммиан Марцеллин об отношении древних германцев к городам). Я вспомнил, что когда я был студентом, нам рассказывали об античном обществе как обществе открытого воздуха, и здесь я увидел современный его вариант.

Мы пересекли реку по старому британскому мосту. Фундаментальный, мощный металлический клепаный мост был создан, наверное, для того, чтобы по нему ездили танки или иные тяжёлые громоздкие механизмы, производящие адский шум и сотрясение. Ныне же по нему проезжают лишь моторикши, мотоциклы, телеги да легковушки, а своды моста (как у нашего Большеохтинского, только прямые) изобильно облеплены маленькими ловкими обезьянками.

Днём уже всей компанией мы, как добропорядочные туристы, пошли в Тадж-Махал с той стороны, которая всем известна по мириадам открыток, туристических буклетов и книг, обещающих рассказать всё об Индии на двухстах страницах. Прежде чем войти внутрь храма, нам пришлось временно расстаться с сумками, рюкзаками, водой, мобильниками — таковы антитеррористические требования индийских властей. В качестве компенсации нам дали маленькую бутылку минеральной воды и бахилы.

Демонстрация в Дарджилинге (Гималаи) против жестокого подавления китайцами выступлений тибетцев, происходивших в те дни.

Демонстрация в Дарджилинге (Гималаи) против жестокого подавления китайцами выступлений тибетцев, происходивших в те дни.

Калькутта. Многие индийские города производят впечатление, будто они находятся в состоянии перманентной осады, с бомбардировками и авианалётами, — такая разруха в них царит.

Калькутта. Многие индийские города производят впечатление, будто они находятся в состоянии перманентной осады, с бомбардировками и авианалётами, — такая разруха в них царит.

Индийская свадьба.

Индийская свадьба.

Рыбаки в штате Орисса. Каждое утро, примерно, в 5 часов, они выходят в Индийский океан ловить рыбу.

Рыбаки в штате Орисса. Каждое утро, примерно, в 5 часов, они выходят в Индийский океан ловить рыбу.

Улица одного из городов в облаках.

Улица одного из городов в облаках.

Тадж-Махал. Вид с другого берега.

Тадж-Махал. Вид с другого берега.

В Агре существует единый билет во все основные музеи города: Тадж-Махал, Агра Форт, Итимад-уд-даула (мавзолей), Сикандра (где находится мавзолей Акбара), Фатехпур Сикри (заброшенный город в 40 км от Агры). Стоимость его — 500 рупий для иностранцев. Но помимо 500 рупий, в каждом музее придётся доплачивать, например, в Тадж-Махале и Агра Форте доплата составляет по 250 рупий. Любопытно время работы музеев: если Тадж-Махал открыт с 6 до 19 часов, то все остальные, как написано в едином билете, — от рассвета до заката. Дети до 15 лет проходят бесплатно.

Как бы ни был «избит» образ Тадж-Махала, но когда ты его видишь перед собой — зрелище захватывающее. Этому не смогли помешать ни толпы туристов, ни пасмурная погода. А когда заходишь за Тадж-Махал, с высокого, метров двадцать, «постамента», на котором стоит сам мавзолей, открывается вызывающий противоречивые чувства, идиллически-удручающий вид, индийский вариант картины «Над вечным покоем»: внизу, у подножия полуразрушенного древнего храма, расположившегося меж пальмами и кучами мусора, в лодку местного «Харона» садятся ярко одетые женщины; вдалеке вдоль берега бродят буйволы, в реке плавает их дохлый сородич; под самой набережной-постаментом, вдоль берега вытянулся забор с колючей проволокой, вдоль него тут и там виднеются военные палатки и огневые точки, защищающие памятник мировой культуры от террористов.

Случилось мне в Агре поиграть в крикет. Следует пояснить, что такое для Индии крикет. Эта игра, похожая на нашу лапту, стала самым популярным спортом в стране, лучшие игроки становятся национальными героями. Ни одного дня не проходило, чтобы я не видел по телевизору (в кафе/баре/ресторане, в гостиничном холле, в номере, в магазине, на улице) очередной матч по крикету, в какой бы части страны мы ни находились. Я выскажу крамольную мысль, но мне кажется, что крикет в Индии популярен даже более, чем «Зенит» в Петербурге. На лужайке в саду у Красного Форта (или Agra Fort, или крепость Акбарабад) мы повстречали несколько юных индийцев, играющих в крикет. Увидев нас, они предложили сыграть. Я заметил, что в южных странах (в частности, в Индии), философия зарабатывания денег весьма отличается от таковой в странах северных. Отличается тем, что на юге не зазорно заработать деньги, используя хитрость, недосказанность. Понятно, что нечестных торговцев достаточно в любой стране, но в том-то и дело, что в странах полуденных это не считается чем-то особенно бесчестным, это, скорее, проявление ловкости, джигитства, что ли. Людям северным от этого не легче, и в любых разговорах с местными жителями, в которых фигурируют деньги, следует соблюдать крайнюю осторожность и бдительность.

Но в данном случае юные индийцы просто хотели сыграть с кем-нибудь из нас в крикет. Воспользовавшись любезным приглашением, я сыграл партию. Но когда начал играть один из моих друзей, они вдруг заволновались и стали готовиться к бегству, показывая куда-то в сторону и крича: «Farmer, farmer!». Вдалеке кто-то шёл, юные индийцы убежали. Мы ничего не поняли. Вероятно, мы играли на участке какого-то фермера, расположенном прямо у Красного Форта.

Перед входом в Красный Форт толпились торговцы всякой безделицей для иностранцев. Среди прочего во множестве продавались плётки. Не знаю, какие представления у торговцев Агры об иностранцах, но, с другой стороны, как известно, именно спрос рождает предложение. Торговцы сувенирами в Агре самые надоедливые из виденных нами в Индии. Но и для них есть предел: стоит только туристу войти на территорию музея, ещё даже до билетного контроля, как они, словно нечисть в «Вие», останавливаются и дальше не преследуют.

 

Вечером мы отправились в Дели. Первоначальный план, если кто ещё помнит, состоял в том, чтобы из Агры следовать на поезде до Варанаси — священного города на Ганге. Но ещё в Джайпуре, в 7 часов утра, позвонил сотрудник фирмы, устроившей этот вояж, и, пользуясь моей полусонной беззащитностью, объявил, что с билетами из Агры в Варанаси великая проблема, и нам придётся вновь посетить столицу их родины. Отель в Дели они оплатят, равно как и билеты из Дели, вместо Агры. Собрав в кулак всё своё желание увидеть Варанаси, я сопротивлялся, но тщетно.

Незапланированная обратная дорога в Дели после всего увиденного и пережитого воспринималась уже спокойно. Мучения начались в Дели, где пробки были намного радикальнее, чем на Невском в час пик.

В Дели, перед поездкой на Гималаи, я собрался вечером скинуть на болванку фотографии из своей камеры. Но мне помешала… свадьба. Индийская свадьба похожа на стихийное бедствие: сначала издалека слышится нарастающий шум, потом появляется толпа, никак не меньше сотни людей. Улица оказывается безнадёжно закупоренной; оркестр гремит так, что не слышишь своих мыслей; некоторые люди, наверное, друзья жениха, в неистовой экзальтации отчаянно пляшут. Ещё набегает толпа уже нам привычно любопытных индийцев, и всё — забудь о записи диска всяк в круговорот индийской свадьбы попадающий. В центре разноцветной толпы на коне сидит жених, рядом с женихом сидит какой-то маленький мальчик. Невесты я так нигде и не увидел. На свадьбе один маленький разбойник, пользуясь всеобщим безумием и ослаблением внимания, пытался вытащить из меня какие-нибудь ценности. Его поймали стоявшие рядом индийцы — огромная им благодарность. На этот раз всё обошлось. Данный эпизод нечаянно зафиксирован на фотографии, сделанной одной девочкой из нашей компании, стоявшей на другом конце улицы. Правда, она фотографировала свадьбу, и эта мимолётная сценка попала в кадр случайно.

Одним словом, мне не удалось скинуть свои фотографии на диск. Потом я сильно пожалел об этом.

Поезд на Дарджилинг

Наутро мы на велорикшах добрались до вокзала, там долго метались, пытаясь отыскать в хаосе платформ, поездов, указателей и табло нужный нам поезд (хаосом, я так думаю, это было только для нас; для индийцев, возможно, это стройная и логичная система). Буквально за несколько минут до отправления мы нашли свой поезд, и даже вагон.

Индийский поезд — отдельная экзотическая статья страны. Имеются следующие градации вагонов: 1AC (I класс) — аналог нашему купейному, с жёсткими загородками; 2 AC (II класс) — аналог нашему плацкарту, только с занавесями, отгораживающими купе и боковые полки от корридора; 3AC (III класс) — имеет 3 полки в купе, и не имеет занавесей. В этих трёх классах дают бесплатно постельное бельё. В первом и втором классах ездят обеспеченные, по индийским меркам, люди и всякие иностранцы из «белой» заграницы. Мы ехали в вагоне второго класса. Но есть ещё спальные вагоны (sleeper class) — самая низшая каста железнодорожной Индии, аналог нашему общему вагону.

Я провёл аналогии с нашими типами вагонов, но индийские выглядят жёстче: более старо, пошарпано. Хотя кое в чём индийские поезда превосходят российские: во всех типах вагонов есть кондиционер (правда, для Индии это более актуально, нежели для России), в каждом вагоне — 4 туалета, а полки в купе длиннее и шире наших (боковые по ширине такие же). Говорят, туалеты есть даже в индийских электричках.

Нам предстояло проехать всю Индию в её широкой, северной части с запада на восток. Накопленная усталость (график все эти дни был плотный) дала о себе знать, и мы большую часть дороги спали, просыпая виды из окон, станции, обед, ужин. Пропустив дорожную трапезу, мы начали ощущать потребность в килокалориях. Узнав, что в поезде есть ресторан, я с индийцем — соседом по купе, вызвавшимся помочь мне, пошёл искать это место обетованное. Чем дальше мы шли, тем хуже становились вагоны. Наконец мы стали проходить по таким местам, в сравнении с которыми российский общий вагон выглядел весьма комфортабельно. Это были спальные вагоны (sleeper class): в окнах вместо стёкол были решётки, а люди находились везде — начиная от полок (причём народ здесь умещался в таком же удивительно огромном количестве, как и в моторикше), заканчивая коридором, проходами между сидениям в купе, тамбурами и даже межвагонными пространствами (там находились совсем уж отчаянного вида нищие).

На станциях продавали с рук всякую снедь, приготовленную где-то поблизости. Еда дешёвая, но, учитывая антисанитарийность её приготовления, был риск побывать после такой трапезы во всех четырёх туалетах вагона. По вагонам разносят чай за две рупии (1р. 20 коп. на наши деньги). Наряду с ценой удивляет то, что чай продают в самодельных одноразовых глиняных чашечках.

Вечером по вагонам стали ходить солдаты, на станциях воинов наблюдалось больше обычного, кого-то куда-то волокли. Фотографировать было нельзя. Спокойствия явно не чувствовалось. Мы въехали в штат Бихар.

Праздник Holi. Индуистский праздник весны, участники которого осыпают друг друга специальной сухой краской или обливают раствором.

Праздник Holi. Индуистский праздник весны, участники которого осыпают друг друга специальной сухой краской или обливают раствором.

Бихар — колыбель буддизма. Здесь жил и проповедовал Будда. Также и основатель джайнизма Махавира происходит из Бихара. И вот этот штат, который может похвалиться столь славной историей и плодородием почв, считается самым бедным и одним из самых опасных в Индии. Крайне высокая плотность населения (даже по меркам Индии) является причиной низкого уровня жизни и как следствие — высокого уровня преступности. Кроме того, характерными именно для Бихара являются столкновения между различными кастами, регулярно перерастающие в вооруженные столкновения с большим числом жертв среди населения. Усугубляют обстановку нападения камтапурских сепаратистских организаций, выступающих за образование самостоятельного штата Камтапур. Уважаемый сайт по Индии indonet.ru, передаёт, что «многие путешественники сообщают о разнообразных проблемах, связанных с перемещениями по Бихару. Категорически не рекомендуется путешествовать в одиночку, особенно женщинам».

Мне, как самому «везучему» в этой поездке, хватило оказаться в Бихаре лишь проездом, чтобы со мной что-нибудь случилось в неспокойном штате.

По моему мнению, несчастья, сокрушающие человека, не всегда являются следствием его глупости или неосмотрительности. Не раз мне приходилось убеждаться в этом. Хотя нередко случается слышать (как правило, от людей, в жизни особо многого не увидевших), что, вот, мол, человек сам виновен в своих злоключениях. Кто-то из ездивших в Индию говорил, что в плане сохранности вещей безопаснее всего ездить в sleeper class — там всё у всех на виду, бояться кражи нечего. В I и II классах в целях безопасности на ночь запирают выходы из вагонов. Когда я спросил соседних индийцев, на вид людей респектабельных, насколько безопасно сие место для наших вещей, они заверили, что вполне безопасно, а мой недавний проводник в путешествии к вагону-ресторану привёл убедительный довод: «Видишь, я свои вещи оставляю без присмотра. Думаешь, я бы стал это делать, если бы опасно было?». Тогда я рюкзак положил под полку, но, в приступе здоровой паранойи, всё же рассовал деньги по карманам, а кофр с фототехникой и документами положил к стене и придавил своим боком: если будут пытаться вытащить — точно проснусь, решил я. Задумав посмотреть побольше Индии, я старался поменьше спать, и кофр под боком тому способствовал.

В конце фильма «Затойчи» главный герой говорит: «Даже с широко открытыми глазами я ничего не вижу» — как ни оберегайся, ни перестраховывайся, а уж как получится, так и получится… Ближе к утру, проснувшись в очередной раз, я почувствовал, что лежать мне стало намного удобнее…

Прекрасно помню первые мгновения осознания, что мои вещи украли. Первые наблюдения позволили понять, что украдено самое ценное — документы, деньги и фототехника. Более того, украли то, что труднее было вытащить: деньги из закрытых на пуговицы карманов, сумку, прижатую между мною и стеной. А рюкзак под сидением и свободно лежавший кофр с дорогущим телеобъективом остались на своих местах. Поразила меня одна незначительная деталь: из кармана, который мне самому было крайне трудно расстегнуть, кошелёк с не представлявшими ценность для грабителей российскими монетами был переложен в карман на том боку, на котором я лежал. Может, это была демонстрация ловкости злоумышленников?

Я разбудил одного из друзей и кратко ввёл его в курс дела. Мы попытались выяснить, можно ли ещё вернуть утраченное: узнали, когда и на какой станции останавливались последний раз, кто тогда выходил, посмотрели по купе. По словам моего друга, когда он пытался разбудить проводника, спавшего в тамбуре, в ящике с бельём, тот спросонья трагическим голосом говорил что-то типа: «Оставьте меня! Уходите!».

Дальше начинается часть, которая поможет тем, кто в будущем попадёт (не дай Зевс!) в схожую ситуацию.

Инструкция по выезду из Индии

Параллельно со срочными самостоятельными действиями, я разбудил индийцев по соседству и спросил, что в таких случаях необходимо делать. По их совету позвали начальника поезда, и тот составил отчёт о краже. По приезду на конечную станцию, я отправился в полицейский участок на вокзале, где предъявил отчёт, составленный в поезде, изложил на бумаге произошедшее и примерный список украденного. На эту бумагу полицейские поставили свой штамп и объявили, что теперь это является моим документом.

Я столкнулся с тем, что в российском посольстве, когда я туда звонил, мне дали некорректную информацию. Из-за этого впоследствии у меня возникли проблемы.

Чтобы не застрять в Индии, следует «забронировать» на походы в посольство и соответствующие индийские офисы как минимум неделю.

Наше посольство весьма мнительно и поэтому не начнёт помогать, пока твёрдо не удостоверится в том, что вы — гражданин России. Уверенность у них появится лишь при виде оригинала какого-нибудь документа, никакие копии не действуют. Если нет оригинала, то следует звонить в паспортный стол своего района в Петербурге (или откуда вы родом) — такую возможность в посольстве вам предоставят. В Петербурге неспешно будут искать ваши данные и высылать их. Я помню, когда работник посольства второй раз позвонил чиновникам в Питер и попросил их выслать документы как можно скорее (у меня заканчивалась виза, «сгорали» (и «сгорели») авиабилеты), ему — сотруднику посольства! — в грубой форме было сказано, чтобы он не мешал работать, затем последовали короткие гудки.

Представитель одной из многочисленных религий Индии. Западная Бенгалия.

Представитель одной из многочисленных религий Индии. Западная Бенгалия.

Затем с временным загранпаспортом и другими бумагами, которые вам сделают в посольстве, вы идёте в FRRO (Foreigners Regional Registration Office) — офис Министерства иностранных дел Индии, занимающийся, в частности, иноземцами, у которых возникли проблемы в Индии. Адрес этого богоугодного заведения: East Block-VIII, Level-II, Sector-1, R.K. Puram, New Delhi-110066. Там всюду огромные очереди, занимать их надо с утра пораньше. Там вы меняете бумаги, выданные в посольстве, на другие и с ними едете в офис Министерства внутренних дел, занимающийся иностранцами, желающими продлить визу, или, как в моём случае, получить разрешение на выезд из страны. Офис находится по адресу: Jaisalmer House, 26, Man Singh Road, New Delhi (Ministry of Home Affairs, Foreigner's Division). Там вы отдаёте бумаги из FRRO и на следующий день получаете конверт, запечатанный пятью печатями, который под страхом суровых кар запрещается вскрывать самостоятельно. Конверт следует отдать на reception в FRRO. Причём в конверте содержится решение судьбы иноземца. Иногда случается так, что иностранец несёт в своих руках негативное решение его вопроса — в этом есть какая-то доля восточной изощрённости.

Следует предупредить, что в офисах вас могут склонять к даче взятки (было у меня и такое). Если лишних денег нет (у меня их не было), придётся призвать на помощь всё своё ораторское искусство и дар убеждения, или прибегнуть к всевозможным византийским хитростям.

Итак, если решение, содержащееся в конверте, положительное, вам выдают бумаги, необходимые для выезда из страны. И при отсутствии проблем с билетами (а у меня они были, что вполне ожидаемо, учитывая мою «везучесть»), ничто уже не будет препятствовать вашему возвращению на родину.

 

С момента нашего прибытия в Индию до того злополучного утра в поезде на Дарджилинг прошло 4 дня, впереди было ещё 3 недели путешествия (для меня, из-за необходимости восстановления части документов и многих проблем, с этим связанных; для остальных — две недели). За рамками повествования остались поездка в Гималаи, Калькутта, побережье Индийского океана в штате Орисса, моё пребывание в Дели в полном неведении своего будущего, после того как уехали мои друзья. Не легли на страницы повествования рассказы о людях, живущих в облаках (в буквальном смысле: высоко в Гималаях на уровне облаков на склонах гор лепятся многочисленные городки и деревни, люди почти круглый год живут в постоянном тумане облаков); о нетронутых цивилизацией деревнях на побережье Индийского океана и празднике Holi, заставшем нас там, празднике, на котором люди по всей стране кидаются краской и обливают ею друг друга; о съёмках индийского фильма в трущобах Дели и случае, произошедшем там со мною, давшем понятие, с каким пиететом относятся в Индии к белому человеку; о свадьбе индийских христиан из Кералы, первоначально принятой мною за фестиваль; о вавилонском столпотворении в офисе FRRO, где я видел людей со всех пяти континентов: от респектабельного бизнесмена из США до дикого афганца из аула; о «запретном городе» — квартале посольств; о неожиданной встрече с гуру на одной из улиц Дели (когда я остался один), о том, что он мне открыл — возможно, эта поездка и всё, что в ней случилось, были ради этой встречи; и о многом другом.

У меня нет никаких сожалений об этой поездке: взамен украденного у меня материального (что вполне восстановимо) я приобрёл много чего другого, более ценного, и к тому же видел нетуристическую Индию — а это дорогого стоит.  

Андрей Дубровский
Фото автора