Кафедра  

Каждой уважающей себя фирме
           необходимо конфликтологическое
    сопровождение...

Похоже, на встречу с профессором я опаздывал — виноват, конечно, транспорт, медленно ползущий через “пробки” на Невском, а также отсутствие мобильного телефона, который — если бы он был — позволил хотя бы предупредить, что я задерживаюсь... Но факт остается фактом: опоздал я на встречу, минут на 15—20. А вчера наша беседа вообще не состоялась — из-за того, что не вовремя приехали иностранные гости (кажется, болгары), и профессору пришлось их поселять — вместо запланированной встречи с журналистом. А тут еще мое сегодняшнее опоздание... Короче, конфликт, вроде бы, был неминуем. Профессор вполне мог демонстративно “хлопнуть дверью”, и неизвестно, когда бы мы с ним поговорили в другой раз. А сроки публикации интервью о работе кафедры можно сдвигать, но не до бесконечности...

А.И.Стребков
А.И.Стребков

Но все обошлось: конфликт угас, не родившись. Я извинился, а профессор лишь в форме легкого недовольства отметил мое опоздание — и мы начали беседу как ни в чем не бывало. Только позже разговор коснулся нашего несостоявшегося конфликта:

— Может, на моем месте кто-то другой и “выступил” бы по поводу вашего опоздания, но любой конфликт куда проще погасить в зародыше, — доброжелательно заметил профессор Александр Иванович СТРЕБКОВ, заведующий кафедрой конфликтологии философского факультета СПбГУ, объясняя мне стадии развития конфликта.

— Ваша кафедра совсем молодая?

— Да, нам всего три года — кафедра была открыта в сентябре 1999 года. Именно тогда ведомственный Экспертный совет открыл нашу специальность. Причем образовательная программа по конфликтологии открыта только у нас, только в СПбГУ, единственном вузе в России! В виде эксперимента, который закреплен только за нашим университетом.

— А почему кафедра открыта здесь, на философском факультете, а не, скажем, на факультете психологии? Ведь конфликтами чаще занимаются специалисты-психологи или социологи...

— Просто мы выступили инициаторами. И у нас с 1992 года велась подготовка бакалавров в области конфликтологии — правда, в рамках философско-политологической школы по программе “политология”. За семь лет попытки лицензировать новое направление в высшем образовании дважды провалились, только на третий раз мы получили лицензию. А с другой стороны, именно специалисты в области философии способны осмыслить конфликт в целом. И не просто рассматривать конфликтологическую парадигму через призму психического состояния, как это делают психологи. Конфликтология у нас приобрела статус междисциплинарный, мы способны рассмотреть конфликт в комплексе, системно. Конфликт в нашем понимании представлен многоаспектно, это не просто результат неврозов или фобий, конфликт выступает как сумма, совокупность отношений, порождающих негативные явления в обществе. Например, возможны конфликты, возникающие в самом процессе получения знания — например, конфликт ученого с объектом познания, или конфликт студента с преподавателем.

— Так что же такое конфликт, по-вашему? Надо разобраться в определениях, чтобы говорить на одном языке...

— В самом общем смысле, назовем конфликтом некий негативный способ взаимодействия индивидов (или групп), находящихся в состоянии нацеленности на борьбу за сохранение или изменение собственной позиции. Причем это состояние нацеленности на борьбу можно установить методами эмпирического анализа, можно зафиксировать особые положения тела и состояния сознания... А если я нацеливаюсь на мир, у меня будет иное состояние сознания и другая осанка, другое выражение лица, другое ощущение мышц и т.п. Но для этого я должен изменить свою позицию — признать бывшего противника равным себе, уважительно к нему отнестись.

— Какие конфликты возможны? Как вы их группируете?

— Конфликты определяются через сферу жизнедеятельности. Поэтому мы выделяем конфликт экономический (в сфере бизнеса), политический, социальный (затрагивающий любые группы в обществе), культурный (или духовный). Кроме того, любой конфликт мы можем рассматривать либо с позиции индивида, либо с позиции государства, нации, какой-то группы. Возьмем для примера политический конфликт — скажем, борьбу за то, чтобы выборы были всеобщими, без ограничений — когда гражданин выступает на равных с властью. Это точка зрения индивида. А возможна точка зрения какой-то партии, которая ратует за то, чтобы выборы были ограничены, вводя критерий оседлости или имущества. Например, ставят такое условие: если ты проживаешь здесь больше 10 лет, тогда имеешь право выбирать губернатора (или президента), или: если твой доход превышает 500 долларов в месяц... Когда сталкиваются эти две позиции, возникает конфликт. Обе стороны нацелены на борьбу, обе хотят сохранить (или изменить) существующее государственное устройство. У государства, кстати, существуют особые органы (армия, милиция, другие силовые структуры), которые обязаны сохранять существующий порядок, то есть былую иерархию взаимодействия. А индивид, согласно Макиавелли, должен раствориться в государстве — то есть по структуре сознания и поведения человек должен соответствовать системе существующих в государстве ценностей и отношений.

— У вас уже были выпуски конфликтологов?

— Первый выпуск состоялся в этом году, 14 бакалавров. Большая часть выпускников пошла в магистратуры факультета менеджмента и философского факультета. Нашей магистратуры еще нет, хотя все документы подготовлены и отправлены в Министерство образования. И вообще специальность “конфликтолог” отсутствует в общероссийском классификаторе, так же, впрочем, как и “политолог” — хотя политологи есть везде... Одна из наших выпускниц работает в российско-германском исследовательском центре, а еще одна стала директором ресторана.

— Где и кем могли бы работать ваши выпускники — по специальности?

— Они могли бы работать в области предупреждения и разрешения конфликтов. Например, в бизнесе. Мое глубокое убеждение: каждой уважающей себя фирме, помимо экономического, юридического и технологического необходимо также и конфликтологическое сопровождение. Они все работают с потребителями, и конфликтологи необходимы для выработки согласованных действий в этой сфере, они должны работать с потребителями в процессе согласования интересов. Чем меньше конфликтов, тем больше прибыль. Любая рекламация на продукт компании уменьшает потребительский сегмент.

В США, например, суд очень дорогой, судебные издержки очень высоки, поэтому до 60% конфликтов идет через систему досудебного разбирательства, через ADR (альтернативные формы разрешения правовых конфликтов). Переговоры с привлечением третьей стороны, с участием медиатора, который занимает позицию невмешательства, равноудаленную от интересов обеих сторон, — такие переговоры ведут к позитивным решениям. Путем определения равенства конфликтующих сторон достигается постепенное согласование их интересов. Причем работа конфликтолога не только трудная, но и хорошо оплачиваемая на Западе. Профессор Вильям Линкольн, директор российско-американской программы по конфликтологии, рассказывал, что адвокаты в США зарабатывают до 10 тысяч долларов в неделею, а конфликтологи — до тысячи долларов за 8 часов работы на переговорах.

— Но ведь ваши выпускники весьма молоды. Наверное, в фирмах очень скептически относятся к 20-летним конфликтологам: дескать, что они могут?

— Согласен, авторитета им это не прибавляет. Но ведь есть адвокаты и помощники адвокатов. Наверное, по принципу адвокатских контор могут работать и консалтинговые фирмы в сфере разрешения и предупреждения конфликтов.

— В Петербурге есть такие “переговорные” фирмы?

— Есть. Это Центр разрешения конфликтов, которым руководит О.В.Алахвердова, межрегиональное общественное движение “Конфликтологический форум”, где директор А.Д.Карпенко, Служба муниципальных старост, которой руководит С.Н.Ставцев, Агенство конфликтологического консультирования, им руководит Е.Н.Фролова-Буканова. И у нас на философском факультете есть Центр переговорного процесса и разрешения конфликтов. Для студентов мы проводим практики в виде тренингов, чтобы научить их, как устанавливать конфликтующие стороны в выгодные позиции. При этом некоторые конфликтологи снимают агрессивность сторон, а другие, наоборот, утверждают нацеленность на борьбу одной из сторон и добиваются того, чтобы вторая сторона была зависимой. Многое зависит от того, насколько значим для сторон предмет переговоров.

К сожалению, бытует и другая точка зрения, криминальная: “Что тут говорить? Стрелять надо!..” Поэтому часто нежелание договариваться ведет к физическому насилию и “ликвидации” лидера одной из сторон конфликта, исключению его из отношений. В результате происходит расширение зоны конфликта, и в новых обстоятельствах стороны чувствуют себя более свободно при решении проблемы... Но безвыходных ситуаций нет — и стрелять чаще всего нет необходимости. Работников охранных структур специально обучают, как себя вести в конфликтных ситуациях. Эти знания важны и для каждого из нас. Американцы, скажем, советуют держать наготове в кармане 5-долларовую банкноту, если вы идете в Гарлем. Чтобы в случае, если вас где-то прижмет наркоман, которому позарез нужны деньги, отдать их ему и сохранить свою жизнь.

Бывает и множество бытовых ситуаций, которые чреваты конфликтами. К примеру, муж бьет жену — или жена мужа. В Германии, по статистике, чаще жены избивают своих мужей: до миллиона избиений в год. Есть и духовное насилие, когда муж с высшим образованием постоянно упрекает жену, что она недоучка... В такой ситуации унижения “жертва” должна определить себя как равное существо и отстаивать свои права и интересы. В Петербурге, кстати, уже работают консалтинговые фирмы, которые за умеренную плату объясняют населению, как вести себя в трудных ситуациях. Но они работают только с одной стороной, а не ведут переговоры в качестве конфликтолога.

— И что же дальше?

— У специальности “конфликтолог” огромные перспективы для развития. В обществе усиливается дифференциация социальная, образовательная и интеллектуальная. Растет количество конфликтов на этнической почве. Во весь рост встает проблема межгосударственных отношений, проблема международного терроризма. И все эти проблемы нужно решать профессионально, с помощью специалистов-конфликтологов. Но для этого необходимо понимание со стороны государства наших проблем, которые на самом деле не только наши, но и государственные. А пока, как известно, “от понимания до действия — пустыня Сахара...” Но, хотя формально мы не имеем даже такой специальности в общероссийском классификаторе, на деле конфликтологи существуют, эффективно разрешая и предотвращая многие конфликты.

Вопросы задавал
Евгений Голубев

© Журнал «Санкт-Петербургский университет», 1995-2002
Дизайн и сопровождение: Сергей Ушаков
 

Rambler's Top100